Результат Монреальского протокола

Результатом Монреальского протокола стала не только потеря Россией холодильной и специализированной химической промышленности хладонов, пожаротушащих и вспенивающих веществ, но и снижение энергоэффективности холодильников и кондиционеров на 20%, что привело к значительному увеличению выбросов парниковых газов, с которыми борются Киотский протокол и Парижское соглашение. Более того, каждый домашний холодильник и кондиционер превратился в хронической источник токсической, взрывной или пожарной опасности. Предложенные на замену традиционным хладагентам суррогаты не обладают качествами отвергнутых фреонов, но стоят в 10 раз дороже. А теперь суррогаты меняют на суррогаты суррогатов, которые стоят еще дороже и еще опаснее прежних! От этих суррогатов погибло и пострадало очень много людей, информацию об этом стараются скрывать, придумывая другие причины.

Вне зависимости от решения российской власти о целесообразности выхода России из Монреальского протокола, для возрождения российской холодильной промышленности и восстановления экспортного потенциала по фреонам, которые СССР продавал в больших количествах, мы всегда можем воспользоваться предложением выдающегося французского вулканолога Гаруна Тазиева по извлечению неантропогенных фреонов из вулканических газов. Эта дверь для нас была открыта с самого начала. При астрономических ценах на суррогатные хладагенты можно с уверенность сказать, что извлечение фреонов с помощью сорбентов из атмосферы Камчатки, Сахалина и Курил и фумарольных газов вулканов будет заведомо рентабельным. По такой же схеме сегодня во всем мире разрабатываются технологии извлечения углекислого газа из атмосферного воздуха и промышленных выхлопов под предлогом борьбы с глобальным потеплением. Почему же очевидным решением проблемы, которое еще в 80-е годы предложил Тазиев, не воспользовались авторы Монреальского протокола? Видимо, только потому, что на вулканические газы у Дюпона не было патента.

Реальные данные по времени жизни, полученные на основе материальных балансов, снимают с фторуглеродов ограничения по парниковому эффекту, которое существовало с 1994 года из-за опубликованных в IPCC-94 оценочных значений Lifetime для фторуглеродов в атмосфере. При этом несомненным является факт завышенного в IPCC-94 на несколько порядков времени жизни CF4, — наиболее стабильного фторуглерода. По расчётам на основе материальных балансов он живет в атмосфере не более двух лет. Аналогичный вывод следует также из данных по примеси СF4 в ксеноне и криптоне, получаемых на ректификационных колоннах при производстве кислорода из атмосферного воздуха, о чём было сообщение ещё в 1995 году.

Несмотря на то, что руководитель советской делегации  Владимир Матвеевич Захаров покинул Монреаль вместе с делегацией, не подписав Монреальского протокола, со словами: «Никаких научных оснований сколь-нибудь серьезных для его подписания нет». Протокол был подписан в новогоднюю ночь (!) того же 1987 года советским послом по директиве из Москвы.

Для того, чтобы выполнить условия протокола и отказаться от производства ряда химических веществ, был разгромлен фактически химический сектор оборонного комплекса СССР. Причем разгромлен на деньги, которые выделены были Международным банком реконструкции и развития Советскому Союзу для перестройки химической промышленности под новые фреоны. Деньги были отданы западным экспертам с полным технологическим описанием наших химических комбинатов.